Каждый день с самого его начала посвящён защите животных. От других животных. Потому что одно животное начинает рябить и летать, а второе — бегать за ним, размазывая азарт по полу. Веселье, конечно же, ажиотаж, удивительно даже, почему я к этому так отношусь — беру агрессора за живое, и выношу за дверь. Агрессор начинает через некоторое время подкупать меня всё меньшим количеством елея в голосе и большей его громкостью.
Тем временем, пока всё это не приняло абсурдные формы, мне нужно сделать несколько вещей — ополоснуть блюдце «со вчера», налить туда несколько ложек воды, развести там немного мёда, и перейти к самому ответственному — проверке нервов и терпения.
Инструкция гласит: «Возьмите бабочку за бока, чем ближе к основанию крыл, тем лучше. После чего поместите перед бабочкой ёмкость с кормом. Обычно она сама разворачивает хоботок и погружает его в жидкость, если же этого не происходит, помогите ей, пользуясь зубочисткой. Вы увидите, как бабочка будет есть, выразительно двигая хоботком. После того, как бабочка наестся, она улетает от кормушки».
Теперь о том, как это выглядит в жизни. Во-первых, за бока её взять не представляется возможным. потому что один взмах крыл (а делает она его обязательно, потому что инстинктивно пытается освободиться) сразу даёт понять, что инструкция безнадёжно обманывает. Ап! — и нету уже в руках никого. Впрочем, детали, потому что легко можно снять её просто подсовывая под неё ладонь — зверь доверчиво принимает руку дружбы и крепко за неё держится. Но при этом в ста процентах случаев она начинает этими самыми крыльями (а также и ногами) пользоваться — когда не летит, идёт вверх, а когда не идёт — летит вперёд. Пока не устанет.
Выжидаешь эту тоску, грустишь с нею о необъятных просторах Индонезии и прочих её родных мест, сочувствуешь почти вслух о том, что комната невелика, и дожидаешься, если повезёт, пока она утихнет. Повторяешь попытку. В этом месте надо читать абзац сначала (для лучшего представления процесса), и так около пяти раз. Длится вся музыка в среднем минут пятнадцать, и, несмотря на сравнительную недлительность выматывает преизрядно.
В конечном счёте она устаёт, и, наконец, удаётся эту красоту приземлить на пол, вставить ей перед лицом блюдце с пищею и, так как она решительно пофигирует все эти проявления заботы, размотать-таки её хоботинушку, окунув его в сладкое. Всё. Можно идти и читать, ещё минут десять-пятнадцать. потому что будет сидеть недвижно и пить — или, как обещают, пить и «выразительно двигать хоботком», разве что только не причмокивая.
Ну, а как поест — или обратно на шторку, или может полетать ещё, или там уж как настроение.
*
Цветы живые вянут, а бабочка выцветает и понемногу рушит кончики крыл. Жаль. Недолговечная красота. И совсем, конечно же, не место ей в доме. И не выпустишь ведь её тоже.
_
