Между тем, Маруся, которая совсем недавно меня
боялась и не подпускала, окончательно уверилась в безопасности, и теперь даётся в руки, разрешает бесцермонно брать за туловище, садится на плечи и ковыряет лишнее, чо найдёт, в одежде. Заодно, чтоб два раза не бегать, много требует тактильного общения. Птичье тело наощупь странное, горячее и сухое, перья тактильно очень непривычны (после шерсти-то, ага) — и если очень долго «ремонтировать что-то там под крылом, в пуху», на пальцах остаётся тонкая белая пудра. Мука из какаду.
На этой картинке (которую сделала
Быпита, ей спасибо) не видно, но левая нога ещё придавлена лицом лица собачьей национальности, которое живёт под столом.

— Чини мне там ещё!
Я что-то скучаю по этой белой птице, и это странно.
_